одной строкой

История мест с Игорем Воеводиным: Когда-то было пиво на Рязанке

Известный журналист, писатель и телеведущий Игорь Воеводин рассказал ЮВК о Рязанском проспекте 70-х.
Вид-на-Рязанский-проспект-во-второй-половине-1960-х-гг.-Дорога-прямо-1-й-Вязовский-проезд.-Прямо-10-й-автокомбинат-1024x650

Вид на Рязанский проспект во второй половине 1960-х гг. Дорога прямо — 1-й Вязовский проезд. Прямо — 10-й автокомбинат

Жилой район вокруг станции метро «Рязанский проспект» за последние десятилетия не изменился до неузнаваемости, нет. Архитектура осталась прежней — смесь сороковых годов с семидесятыми. Больше стало зелени — да, некоторые улицы буквально утопают в ней, и служат объектами зависти жителей других округов Москвы — я не шучу. Изменилось главное — дух, менталитет, атмосфера.
Лет сорок-пятьдесят назад эти места считались чуть не выселками, и по праву снискали себе славу рабочей окраины. Ну, не такую громкую, как Печатники — этот пьедестал недостижим, но всё же. Хотя достопримечательностей хватало и тогда — усадьбы Кусково и Кузьминки с их громадными лесопарками, жемчужины Москвы.
Но дворцам графов Шереметевых и князей Голицыных было трудно конкурировать с новыми храмами культуры — двухэтажным пивбаром у метро «Рязанский проспект», пивным загончиком у станции «Ждановская» — ныне «Выхино», и деревянным ангаром на Ферганской, между тогдашних нефтебазой и пожарной частью, перед кладбищем…
Конечно, самым знаменитым, популярным среди всех пивных Юго-Востока Москвы, Пролетарского и иных районов, был пивбар на Рязанке. Это была вавилонская башня в два этажа, где не смолкали двунадесять языков.
Языков много здесь и сейчас, а вот пива нет.
Почему? Не знаю.
Зато помню, как молодым рабочим, монтажником радиоаппаратуры 3-го разряда, входил я с лихими друзьями по участку цеха номер 19 ММЗ Молния в широкие ворота пивбара.
Я ощущал в кармане первую получку. Отмечать было принято здесь – традиция.
— Жалст! Жалст! Жалст! — щёлкали, как хлысты, приглашения официантов. — Водочку свою нельзя-с!
— А…Как это?! — Шумели друзья.
— Нашу пейте. С буфета.
— Гм…Ну, неси одну…
Протирались мокрые столы, и сами собой возникали дюжина кружек разбавленного пива и тарелки с креветками. И…
Ну-с, чего тут описывать? Не сага о Форсайтах. Достаточно сказать, что милицейский воронок у входа в объект культуры дольше, чем на пять минут, не отъезжал. Приезжал — и вновь в его гостеприимное чрево влетал новый буян. Пять минут — такова была периодичность драк в пивбаре на Рязанке.
А в окне… В окне сияла надпись «Чахохбили». В смысле, здесь это подавали. С цыплятами табака.
— Вы же на Рязанском проспекте живёте? — спросили меня в приёмной комиссии журфака МГУ через два года после моего «дебюта» у метро.
— Живу…
—А что такое чахохбили?
Это была ловушка. Если знаешь — значит, ходишь в пивбар. И тогда — ходи туда, а не сюда.
Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу.
Я молчал.
Мне задали наводящий вопрос:
— Ну, это же в знаменитом рабочем пивбаре подают… Ну? Ну?!!
— А вы откуда знаете? — нашёлся я.
— Мимо проходили, — быстро ответили экзаменаторы.
— Вот и я — всё время мимо…— ответил я.
В университет меня приняли.
Вместо пивбара теперь — книжный и куча других магазинов в осиротелом двухэтажнике.
Я же говорю — сменился дух, менталитет. Атмосфера. Поменялся состав населения — заводов в округе стало меньше, институтов больше.
Но… Разве нельзя было это как-то совместить? Убрав буянов, оставить пиво, заставить буфетчиков работать честно, а официантов — смотреть в глаза при подаче счёта?
И книгам бы место нашлось — откройте читальный зал на первом этаже! С детским кафе, недорогим, и чтобы аниматоры были. Например, студенты пединститута, что неподалёку, им — практика, детям — веселье. Мамы с детьми — сюда, а папы — туда. Тем более, рядом театр Чихачёва — думаю, и артисты взялись бы за подработку, им всё равно репетировать.
А чахохбили — на вынос, к домашнему обеду.
Вместе с цыплятами табака…

Игорь ВОЕВОДИН